Читать статья по всему другому: "Институционализм - приоритет вторичности?" Страница 4

(Назад) (Cкачать работу)

Однако с этого пункта и начинается гносеологическое расхождение между экономистами-теоретиками и «экономистами-институционалиста-ми»: экономическое поведение — это поведение кого и чем обусловленного?

Для институционалистов здесь нет проблемы: как кого? — «институтов», «людей», «индивидов» («робинзонов»), предпринимателей, менеджеров (и еще многих, о которых нельзя вспоминать ради экономии места и времени), — но как же их много! Так вот откуда появляются бесчисленные «авторские» экономики — «нуклеарная», «виртуальная», «витальная», всякая «неоэкономика» (хотя, подобно салу, экономика — она всегда есть экономика и ничем иным быть не может).

Для экономистов-теоретиков здесь также нет проблемы: экономическое поведение «общества» — это поведение основных групп участников данной исторической ступени общественного производства, объективно заданное уровнем развития как общественной технологии производства, так и его общественных форм.

Традиционно-теоретический подход отнюдь не отрицает воздействия (и учета) всех мыслимых и немыслимых факторов самого-пресамого субъективного характера (включая воровство, моду и солнечные пятна, а также «руку» Москвы или Тель-Авива), но в то же время не позволяет упустить основную общеисторическую линию развития экономики — саморазвитие общественного производства, более того — позволяет «встраивать» институты и прочую «вторичную важность» в более широкий и более объективный гносеологический блок.

Если же кому охота заниматься этими прочими, вторичными, так называемыми «институциональными» факторами, — пожалуйста, ради бога, но только не выдавайте их за главные, первостепенные, определяющие. Например, размер денежных купюр или переход к пластиковым карточкам, конечно же, влияет на эффективность национальной денежной системы, но не объясняет происхождения и сущности самого исторически обусловленного феномена денег (или — как гордо сказал бы здесь институцио-налист — «института денег»). То же самое, например, можно сказать о монетарной теории: да, разумеется, количество денег влияет на их покупательную способность, но все-таки это не объясняет, что же такое сами деньги.

Между тем Коммонс в поисках предмета институциональной экономической теории совершает неожиданный пируэт — он пишет: «в дальнейшем институциональная экономика уже неотделима от изумительных открытий и проницательности экономистов-классиков и экономистов-психологов» [1, р. 648].

Ну, ладно, «экономисты-классики» — это еще куда ни шло, им отдают на словах дань все, кому не лень, в том числе и те, кто даже не знает, как пишется фамилия «Рикардо» (с одним или двумя «к»), — но «экономисты-психологи»: ЭТО-ТО КТО ТАКИЕ?

Хотите заниматься психологией? Пожалуйста, — экономика-то тут причем? Нельзя ли экономику оставить в покое?

Да, в экономике действуют живые люди — поэтому очень важна и «психологическая составляющая» экономики, но она может только дополнить, уточнить, детализировать экономическое объяснение, однако психологический анализ не может подменить экономический, точно так же, как математический или

Похожие работы