Читать сочинение по русскому языку, культуре речи: "Поэтическое творчество Владимира Высоцкого в контексте Древней Руси и Советской России" Страница 1

(Назад) (Cкачать работу)

Георгий Хазагеров

В представлении многих Владимир Высоцкий - типичный шестидесятник, защищавший личность от давления государственной идеологии, и в этом смысле один из тех, кто сокрушал государственный классицизм. Мнение это держится вопреки тому, что Высоцкий - явление общенациональное, а шестидесятничество - интеллигентское течение. С моей же точки зрения, Владимир Высоцкий отнюдь не романтик, сокрушавший классицизм, но, напротив, единственный представитель и, может быть, первый провозвестник нового классицизма, ориентированного национально, направленного на защиту национальных ценностей и опирающегося на традиции древнерусской литературы. Высоцкий не фрондер-интеллигент, не чудак-нонконформист, а столбовое явление русской жизни, национальный поэт. При этом его поэзия насквозь риторична и рационально выверена. Его проповедь укреплена по всем позициям: психологична, остроумна, экспрессивна и, самое главное, додумана до конца, что свойственно именно риторическим разработкам содержания и от чего бесконечно далеки как его великие собратья по жанру, так и его собственные эпигоны.

Ключевое слово, характеризующее языковую культуру шестидесятников, на мой взгляд, - "инфантилизм". Этот инфантилизм проявился в трех ярких ипостасях, которые можно назвать: детская фронда (своеобразный символизм шестидесятых годов), подростковый нигилизм (романтическое течение) и юношеский эскапизм (аналог сентиментализма).

Детская фронда возникла в мире мультиков, пародий, фильмов-сказок. Вехи на этом пути - "Каин XVIII", "Айболит-66", "Бременские музыканты"… Инфантилизм нашел здесь свое прямое выражение, так как именно тут широко эксплуатировалась детская тема, под защитой которой развилась своеобразная разновидность "эзопова языка". Но сильную сторону этого направления составлял как раз не язык намеков ("подтекст"), претендующий на некий интеллигентский эзотеризм, а неизменно популярный в нашей культуре прием остранения - возможность взглянуть на жизнь со стороны, по-детски, и увидеть все ее несуразности. В остальном произведения фронды были вполне легковесны по форме и достаточно невинны по содержанию. Это не Щедрин, чье иносказание глубоко укоренено в русской сатирической традиции. Это и не обэриуты, мостик к которым, казалось бы, так легко наводился через экранизацию Евгения Шварца, а позже через прямое подражание Даниилу Хармсу. Это рецепция за вычетом национального. Детская фронда занималась именно тем, что сочиняла "сказки никаких народов". От всего этого бесконечно далек Высоцкий. Вспомним "детскую народную песню" Высоцкого "В желтой жаркой Африке" и сравним ее с лучшими произведениям интеллигентской "детской" лирики, хотя бы с "Песней крокодила Гены" или с "Песней лисы Алисы и кота Базилио". В отличие от них в песне Высоцкого нет ни "детского" лукавства, ни нарочитого простодушия. Перед нами притча с хорошо узнаваемой психологией семейных отношений, русскими терминами родства и достаточно консервативной, почти домостроевской дидактикой.

Подростковый нигилизм в шестидесятые годы не вырывался из андерграунда, и поэтому к эзопову языку не прибегал. В своем высшем проявлении он породил более заметное и более позднее явление -

Похожие работы