Читать реферат по культурологии: "Менталитет англичан" Страница 6

(Назад) (Cкачать работу)

В свое время прерафаэлиты были обруганы за новаторство и превознесены за душевную чистоту и поучительную нравственность сюжетов. Даже когда Королевская академия отказалась принимать их картины, сама королева Виктория приказала принести их к ней во дворец. Но к концу века прерафаэлитов забыли; увлекаясь французскими импрессионистами, англичане вовремя спохватились, что после Тёрнера они отделились от европейского модернизма, для которого прерафаэлитское наивное воспроизведение действительности и нравоучительные темы просто смешны.

Теперь, когда импрессионисты давно под замком в музеях, а богатые коллекционеры .ищут, на что потратить свои миллионы, вновь выкладывают огромные суммы за прерафаэлитов. Но может быть, частная жизнь прерафаэлитов интереснее их живописи. Во-первых, они как будто не родились, а кем-то выдуманы. Все они удивительно похожи на гоголевских Пискарева и Чарткова. Данте Габриэл Россетти, Милле и Холман Хант родились в скромных столичных семействах, испытывали нужду и жертвовали собой в поисках мечты. Как Пискарев, Холман Хант нашел свои гении красоты на лондонской улице, побежал за девушкой и понял, что она проститутка.

Как Чартков, Данте Габриэл Россетти вдруг открыл путь к славе и к самоуничтожению. Подобно героям Гоголя, они бредили Италией, средневековыми мифами и идеалом художника-христианина, они были одержимы женской красотой и в то же время ошеломлены опасностью чувственности.

У викторианцев была самая лучшая почта во всем мире. В течение дня в Лондоне можно было два раза обменяться письмами с невестой, с другом, с критиком.

Несмотря на камины, в которых вдовцы и вдовы сжигали все, что компрометировало их, остался огромный архив. Но мы, англичане, ждали сто лет, пока одна очень энергичная американка, Гэй Дэли, не разобралась в этих десятках тысяч писем и дневников и не открыла нам в обширной коллективной биографии, "Влюбленные прерафаэлиты", всю сложность и трагикомизм жизни этих художников.

У Достоевского в "Записках из подполья" антигерой говорит: "Чем больше я сознавал о добре и о всем этом "прекрасном и высоком", тем глубже я и опускался в мою тину". Так и художник Данте Габриэл Россетти боготворил и влюбил в себя модистку Лизу, но мучил ее тем, что не хотел стать ни ее любовником, ни мужем, пока не довел ее до наркомании и смертного одра. Он будто обожал ее (а спал с проститутками и с невестой своего собрата Ханта). Она служила ему поначалу натурщицей, и его безумный реализм обрек ее на смерть. Как утонувшая Офелия, она должна была лежать неподвижно в холодной воде, пока не заболела воспалением легких, облегчения она искала в опиуме. Данте Габриэл Россетти хотел, подобно его тезке, любить рано умершую Беатриче и вдохновляться своим горем, и бедная Лиза поняла свою судьбу. Как студенты по всей тогдашней Европе, художники тоже спасали бедных девушек и обрекали их на страдания гораздо худшие, чем в доме терпимости. Измученные скрупулезной работой, художники-импотенты женились, эротоманы давали обеты целомудрия. Свою дружбу они скрепляли

Похожие работы